Уважаемые Коллеги!
Многие специалисты по закупкам почему-то недооценивают все практические последствия начала применения органами прокуратуры РФ специальной нормы гражданского законодательства РФ об изъятии коррупционных доходов, полученных в результате незаконного проведения закупок.
Обращаю внимание читателей на то, что в России действует специальная норма – подпункт 8 пункта 2 статьи 235 Гражданского кодекса РФ, согласно которой ДОПУСКАЕТСЯ ПРЕКРАЩЕНИЕ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ НА ЛЮБОЕ ИМУЩЕСТВО ПУТЕМ ЕГО ОБРАЩЕНИЯ В ДОХОД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы.
Ранее это норма, как правило, применялась исключительно к лицам, подпадающим под действие Федерального закона от 03.12.2012 № 230-ФЗ "О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам".
Однако, в 2026 году органы прокуратуры РФ обратили внимание, что, исходя из буквального содержания подпункта 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ, в этой норме закона не указано, что она применяется исключительно к лицам, подпадающим под действие Федерального закона от 03.12.2012 № 230-ФЗ "О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам"..
И в этом году эта норма начала применяться органами прокуратуры РФ и судами и в отношении закупок, в рамках которых выявлены коррупционные нарушения:
- по иску органов прокуратуры РФ на основании пункта 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ на представителей как поставщиков (подрядчиков, исполнителей), так и заказчиков возлагается обязанность выплатить в доход Российской Федерации стоимость всех договоров (контрактов), в отношении которого выявлено, что они заключены с нарушением норм антикоррупционного законодательства.
Также обращаю внимание читателей на то, что факт надлежащего исполнения договоров (контрактов) не имеет правового значения, так как органы прокуратуры РФ и поддерживающие их суды общей юрисдикции считают ВСЮ СТОИМОСТЬ ТАКИХ ИСПОЛНЕННЫХ ДОГОВОРОВ (КОНТРАКТОВ) КОРРУПЦИОННЫМ ДОХОДОМ, КОТОРЫЙ ПОЛЕЖИТ ОБРАЩЕНИЮ В ДОХОД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ИЗ-ЗА НАРУШЕНИЯ НОРМ АНТИКОРРУПЦИОННОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА.
В качестве первого дела мной на страницах портала было приведено определение Белгородского областного суда от 21.04.2026 г. по делу № 33-1850/2026 –т.н. «дело Стаценко» (см. материал: СУД: имущество специалиста по закупкам и его родственников подлежит изъятию в доход государства в счёт стоимости всех незаконно заключенных и исполненных договоров (контрактов) ).
На это некоторые эксперты и специалиста по закупкам возразили, что это единичный случай и дескать «посмотрим, что на это скажет вышестоящий суд» + «речь идёт о конфискации в рамках уголовного дела, по которому вынесен обвинительный приговор».
В связи с этим обращаю внимание читателей, в том числе указанных экспертов и специалистов, на следующие два обстоятельства:
Обстоятельство № 1:
Изъятие незаконных доходов или имущества, приобретенного на них в доход Российской Федерации на основании подпункта 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ является не уголовно-правовой санкцией, а специальной мерой гражданско-правовой ответственности, предусмотренной в рамках антикоррупционного законодательства для случаев незаконного обогащения.
Об этом прямо указано в постановлении Конституционного Суда РФ от 29.11.2016 N 26-П "По делу о проверке конституционности подпункта 8 пункта 2 статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 17 Федерального закона "О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам" в связи с запросом Верховного суда Республики Башкортостан"
То есть наличие уголовного дела и вынесенного по нему обвинительного приговора за совершение коррупционного преступления в сфере закупок не обязательно для изъятия коррупционного дохода у представителей как заказчика, так и поставщика.
Обстоятельство № 2:
Действующая редакция подпункта 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ позволяет взыскивать коррупционный доход С ЛЮБЫХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ЗАКАЗЧИКА И ПОСТАВЩИКА, НАРУШИВШИХ АНТИКОРРУПЦИОННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО, В ТОМ ЧИСЛЕ И ПУТЕМ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ДОГОВОРОВ (КОНТРАКТОВ) ПРИ НЕСОБЛЮДЕНИИ КОНФЛИКТА ИНТЕРЕСОВ.
Данный факт подтверждается совсем свежими судебными актам – решением Нефтеюганского районного суда от 12.05.2026 года и Определением Судебной коллегии по гражданским делам Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 14.08.2026 г. по делу № 33-5181/2026.
В рамках этого гражданского дела рассматривался иск Нефтеюганского межрайонного прокурора, поданного в интересах Российской Федерации, к директору МБУ ДО «Спортивная школа олимпийского резерва по зимним видам спорта», его заместителю, который являлся учредителем ООО и с которым заключались контракты спортивной школы.
Как следует из судебных актов, директор «Спортивная школа олимпийского резерва по зимним видам спорта» принял на работу своего друга и одноклассника, который являлся учредителем ООО. С этим ООО, учредителем которого являлся заместитель директора школы, спортивная школа г. Нефтеюганска впоследствии заключила контракты на общую сумму 8 856 481,82 руб. При этом замдиректора спортивной школы г. Нефтеюганск, являющийся учредителем ООО, обеспечивал приёмку продукции у своего ООО.
По фактам выявленных нарушений главе города Нефтеюганска внесено органом прокуратуры было внесено представление об устранении нарушений закона, причин и условий, им способствовавших, в результате чего инициирована служебная проверка, трудовые отношения с директором и заместителем директора спортивной школы были прекращены.
После этого Нефтеюганский межрайонный прокурор решил взыскать в доход Российской Федерации стоимость всех исполненных контрактов (договоров), заключенных с ООО в нарушение требований антикоррупционного законодательства солидарно – с ООО, бывшего директора школы и его заместителя, который являлся учредителем ООО.
При этом суды, удовлетворяя заявленные требования прокурору, указали следующее.
В силу взаимосвязанных положений Федерального закона от 25.12.2008 № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» и Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» к гражданско-правовой ответственности могут быть привлечены родственники и близкие лица, состоящего в составе комиссии по закупкам, а также близкие ему или им лица и организации, которые получали выгоды от совершения должностным лицом коррупционных правонарушений.
Наряду с этим, в соответствии с подп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ имущество может быть обращено в доход Российской Федерации по решению суда в случаях, предусмотренных законодательством о противодействии коррупции.
Указанная норма направлена на пресечение извлечения имущественной выгоды вследствие нарушения ограничений и запретов, установленных антикоррупционным законодательством.
Конституционный Суд Российской Федерации в своих правовых позициях неоднократно указывал, что обращение имущества в доход государства в рамках законодательства о противодействии коррупции представляет собой самостоятельную меру публично-правового характера, направленную на устранение последствий незаконного обогащения и восстановление принципов законности и добросовестности публичной службы.
Из содержания указанных правовых позиций следует, что подобные меры направлены не на наказание лица, а на восстановление баланса публичных интересов и предотвращение использования служебного положения в целях извлечения имущественной выгоды.
Следовательно, сам по себе факт получения лицом дохода в условиях конфликта интересов при непринятии предусмотренных законом мер по его предотвращению является достаточным основанием для применения предусмотренных законом последствий.
Деятельность лиц, замещающих должности в государственных учреждениях, должна осуществляться с соблюдением принципов законности, беспристрастности и недопустимости использования служебного положения в личных интересах.
Частью 1 ст. 9.1 Федерального закона от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» предусмотрено, что государственными, муниципальными учреждениями признаются учреждения, созданные Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации и муниципальным образованием. В соответствии со ст. 27 Федерального закона № 7-ФЗ для целей настоящего Федерального закона лицами, заинтересованными в совершении некоммерческой организацией тех или иных действий, в том числе сделок, с другими организациями или гражданами (далее - заинтересованные лица), признаются руководитель (заместитель руководителя) некоммерческой организации, а также лицо, входящее в состав органов управления некоммерческой организацией или органов надзора за ее деятельностью, если указанные лица состоят с этими организациями или гражданами в трудовых отношениях, являются участниками, кредиторами этих организаций либо состоят с этими гражданами в близких родственных отношениях или являются кредиторами этих граждан. При этом указанные организации или граждане являются поставщиками товаров (услуг) для некоммерческой организации, крупными потребителями товаров (услуг), производимых некоммерческой организацией, владеют имуществом, которое полностью или частично образовано некоммерческой организацией, или могут извлекать выгоду из пользования, распоряжения имуществом некоммерческой организации.
Таким образом, вывод суда о том, что муниципальные контракты с ООО «Митра» заключались одновременно с совершением коррупционного акта, платежи по контрактам являются незаконным доходом ответчиков и производны от коррупционного правонарушения, выразившееся в непринятии мер по урегулированию конфликта интересов, является обоснованным.
Создание преимуществ аффилированным лицам, лоббирование их интересов при заключении контрактов с учреждением осознанно способствовало и целенаправленно становилось имущественной выгодой всех ответчиков от коррупционного правонарушения, в связи с чем денежные средства, которые были оплачены по контрактам, добыты коррупционным путем и подлежат обращению в доход Российской Федерации, нарушения свидетельствуют о грубом нарушении интересов общества и государства по обеспечению неукоснительного соблюдения требований антикоррупционного законодательства.
По сути, ответчики и общество-ответчик, номинальные владельцы и руководитель МБУ были вовлечены в коррупционную деятельность, принимали в ней активное и добровольное участие, извлекая преимущество из своего недобросовестного поведения, мер по предупреждению коррупции не приняли.
Все действия и полученный результат при удовлетворении исковых требований в отношении всех ответчиков установлен и не требует какой-либо дополнительной детализации.
К гражданско-правовой ответственности за нарушение требований законодательства Российской Федерации о противодействии коррупции могут быть привлечены не только лица, замещающие (замещавшие) публично значимые должности, но и физические и юридические лица, участвовавшие в коррупционном правонарушении.
Следовательно, вывод суда первой инстанции о том, что денежные средства, которые получены по договорам, являются средствами коррупционного обогащения, имеют нелегальное происхождение, вопреки доводам апелляционных жалоб, является обоснованным и соответствует требованиям процессуального закона.
Доводы апелляционных жалоб ответчиков о том, что полученные доходы имеют законное происхождение, поскольку работы носили конкретный характер отклоняются судом апелляционной инстанции как основанные на неправильном толковании норм права.
Получение дохода лицом, обязанным соблюдать законодательство о противодействии коррупции, при наличии конфликта интересов свидетельствует о неправомерности такого дохода и может являться основанием для его обращения в доход государства (подп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ).
Доводы апелляционных жалоб о том, что прокурором не доказано незаконное происхождение денежных средств и при нарушении антикоррупционного законодательства при конфликте интересов не может быть обращено взыскание на денежные средства, также не могут быть признаны состоятельными.
Как правильно указал суд первой инстанции, предметом настоящего спора является не установление факта совершения преступления либо административного правонарушения, а проверка соблюдения лицом требований законодательства о предотвращении и урегулировании конфликта интересов.
Федеральный закон «О противодействии коррупции» не связывает возможность обращения имущества в доход государства исключительно с наличием уголовного или административного преследования.
Основанием для применения последствий, предусмотренных подп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ, является установленный судом факт получения лицом дохода в условиях конфликта интересов при непринятии им предусмотренных законом мер по его предотвращению.
Соответствующая правовая позиция вытекает из правовой природы антикоррупционных исков прокурора, направленных на пресечение незаконного извлечения имущественной выгоды вследствие использования служебного положения и мнение ответчиков, что применение статьи 235 ГК РФ допустимо лишь тогда, когда нет возможности проследить законное происхождение имущества, но не вместо реституции или иных гражданско-правовых механизмов, не основано на требованиях закона.
Авторский комментарий В. Дона:
Данное гражданское дело наглядно показывает, что в отношении любого представителя заказчика, нарушающего требования антикоррупционного законодательства, может быть применена солидарно вместе с поставщиком (подрядчиком, исполнителем) специальная мера гражданско-правовой ответственности в виде взыскания стоимости коррупционного дохода. При этом под коррупционным доходом понимается стоимость всех договоров (контрактов), заключенных с нарушением антикоррупционного законодательства, независимо от факта надлежащего их исполнения.
Представляется, по мнению автора, что такой подход органов прокуратуры РФ и судов является во многих случаях более эффективной мерой по предупреждению коррупции в сфере закупок и устранению ее последствий чем уголовное преследование лиц, совершивших коррупционные правонарушения, так как возмещение ущерба государству в рамках уголовного преследования по объективным причинам не всегда возможно довести до конца. А вот знание потенциальными нарушителями, что они и их родственники рискуют лишиться всего своего имущества в пользу государства в счет возмещения коррупционного дохода, является гуманной и эффективной мерой предупреждения совершения коррупционных правонарушений и устранения их последствий.
Тем более, с учётом того факта, что согласно постановлению Конституционного Суда РФ от 31.10.2024 № 49-П дела об изъятии коррупционных доходов и активов не имеют срока давности.
